Основатель царской династии Романовых Михаил Федорович готовился к своей первой женитьбе, когда его возраст приближался к двадцати годам. Сколько лет было царской невесте Марии Ивановне Хлоповой — неизвестно. Михаил Федорович, старавшийся во всем не уступать от того, "как при прежних прирожденных государях бывало", при заключении собственного брака отступил от традиции. Сведений о смотре царских невест, как это делалось при Иване Грозном, в источниках не сохранилось.
Историки лишь предполагают, что была невеста хороша собой и молода. Замуж в первой половине XVII века выходили рано — в 16-17 лет, а то и ранее. А вот в чем причина привязанности царя к этой девушке не берутся ответить даже самые въедливые ученые. Слишком деликатна область чувств, а сведений в этом случае, как назло, практически нет. Одни предположения. Возможно, будущий самодержец знал свою избранницу с детства.
"Известно, что Хлоповы принадлежали к рядовому дворянству, — пишет в биографии Михаила Федоровича историк Вячеслав Козляков. — Следовательно, царь действовал как частный человек, не имея в виду какие-либо политические расчеты. В противном случае он остановил бы свой выбор на дочери какого-нибудь князя или боярина, не говоря уже об иностранке, что редко, но бывало в практике московских государей".
Нет сомнения, что Мария Ивановна Хлопова была наречена царской невестой и взята в царский дворец в 1616 году. В царских палатах ей дали новое имя — Анастасия. В честь первой русской царицы и первой жены Ивана Грозного, двоюродной бабки государя Анастасии Романовны. Она была сестрой деда Михаила Федоровича. Родственников невесты назначили придворными, а ее саму начали упоминать на церковных службах. Вместе с женихом она посетила Троице-Сергиев монастырь. Тем не менее свадьба так и не состоялась.
Поводом, как выяснило проведенное по приказу патриарха Филарета (отца царя Михаила Федоровича) следствие, послужил один малозначимый случай. Происшествие имело место в Оружейной палате, которую царь Михаил Федорович, как и его предшественники, любил показывать своим гостям. Монарху поднесли турецкую саблю и присутствующие в один голос стали нахваливать качество иноземной работы, а царь спросил у двоюродного брата своей матери Михаила Салтыкова могут ли русские оружейники сделать такое же великолепное оружие.
Оружничий Михаил Михайлович, на правах руководителя Оружейной палаты, ответил: "Вот невидаль, и на Москве государевы мастера такую саблю сделают". Дядя невесты Гаврила Васильевич Хлопов, не искушенный в дворцовой дипломатии, когда царь с таким же вопросом обратился и к нему, ляпнул: "Сделать-то сделают, но не такую". Оскорбленный Салтыков вырвал саблю из рук Хлопова, обвинив его в незнании холодного оружия. Оба крупно поссорились или, как тогда писали, "поговорили гораздо в разговор".
Вскоре после прибытия Марии-Анастасии в Кремлевский дворец, у нее начались приступы тошноты и рвота. Михаил с братом Борисом Салтыковым, возглавлявшим Аптекарский приказ и, следовательно, отвечавшим за здоровье царской невесты, заявили, что ее болезнь неизлечима. Для решения сложного вопроса созвали Земский собор, удаливший невесту со двора. Недуг быстро прошел, но Марию Хлопову из списка царских невест вычеркнули безповоротно. Спустя семь лет доктор Валентин Бильц и лекарь Балцер озвучили причину ее недомогания — простое желудочное расстройство. По словам Гаврилы Хлопова, племянница объелась невиданными ранее сладостями.
Патриарх Филарет добился высылки из Москвы в дальние города братьев Салтыковых. К проживавшей в Нижнем Новгороде Марии Хлоповой отрядили комиссию для освидетельствования состояния ее здоровья. Девушку признали совершенно здоровой и пригодной к деторождению, тем не менее, в 1623 году ей официально отказали в звании царской невесты. Подозревают, что на таком решении настояла мать Михаила Федоровича, желавшая видеть рядом с сыном жену из знатного рода.
В 1621 году ко двору короля Дании Христиана отправили послов князя Львова и дьяка Шипова. У королевского величества были девицы на выданье, родные племянницы. Однако дело не заладилось. Там помнили, как отправили в Московию "королевича Егана" (Иоанна), чтобы тот взял в супруги Ксению Борисовну Годунову, но по прибытии в Россию тот неожиданно заболел и умер. Смущало датчан и непременное требование смены веры невестой.
Искали невесту и в Скандинавии. Сватовство к Екатерине, сестре бранденбургского курфюрста Георга Вильгельма и одновременно сестре жены шведского короля Густава-Адольфа, натолкнулось в 1623 г. на непреодолимое препятствие — смену вероисповедания невесты-протестантки.
Со своим выбором царь определился, когда ему стукнуло 28 лет. Дочь боярина князя Владимира Тимофеевича Долгорукова, одного из представителей младшей ветви князей Оболенских, звали Марьей. Особых заслуг за князем Долгоруковым не числилось. Скорее наоборот. Он несколько раз попадал в плен к врагам. Самой большой неудачей Владимира Тимофеевича стала потеря Марины Мнишек, которую тушинский отряд отбил у него и увез к Лжедмитрию II, создав проблему существовавшую еще в начале царствования Михаила Федоровича.
Брак по любви для любого правителя целой страны, как правило, непозволительная роскошь. Однако если русские цари могли жаловаться только на невозможность выбрать будущую жену, то их невестам часто приходилось гораздо хуже.
Высокопоставленные бояре травили девушек в прямом и переносном смысле, желая избавиться от неугодной особы и женить монарха на своей родственнице. И жизнь царской невесты была лишь разменной монетой в этой игре. Так кто же так хотел приблизиться к трону?
Марфа Собакина
Поиск будущей государыни - дело непростое. На Руси к нему подходили с особой тщательностью. В смотре невест участвовали дворянские девушки из всех уголков страны. Мероприятие организовывалось с размахом. Тем не менее, личная жизнь Иоанна IV Васильевича не была счастливой. Его первая жена Анастасия Романовна, как и вторая - Мария Темрюковна, умерли в молодом возрасте. Причем, царь подозревал, что они обе были отравлены боярами. В итоге 1570 году около двух тысяч претенденток на руку и сердце сорокалетнего Иоанна IV прошли жесткий отбор. Финалистками объявили лишь двенадцать. Всех этих красавиц осмотрел доктор - выпускник Кембриджа Элизеус Бомелиус. Мнение врача было важно, поскольку от здоровья будущей царицы зависит продолжение династии. Несмотря на то, что у жениха уже был официальный наследник, он хотел еще детей. Грозный царь оценивал внешние данные, манеру держать себя в обществе и умение поддерживать беседу, продемонстрированные претендентками на корону. И предпочел всем дочь обычного дворянина из Коломны Марфу Васильевну Собакину. Эту девушку официально провозгласили будущей царицей, и стали ей оказывать соответствующие почести. Это не понравилось родовитым боярам. Далеко не все из них были рады кланяться какой-то Собакиной Марфушке. Так или иначе, а 26 июня 1571 года Иоанн IV Васильевич и Марфа Васильевна обручились. Вскоре после этого невеста заболела. Прежде здоровая девушка стала чахнуть на глазах по неизвестной причине. Грозный царь не отменил свадьбу, он надеялся на выздоровление нареченной. Таинство венчания состоялось в Александровской слободе 28 октября 1571 года. Вскоре новоявленная царица умерла. Отличавшийся большой мнительностью и подозрительностью царь не сомневался, что его невесту отравили. Смерти девушке могли желать родственники первой и второй жен Грозного: бояре Романовы и князья Черкасские. Возможно, они не хотели возвышения ничем не примечательного рода Собакиных, теряя собственное влияние при дворе. Существует и другая гипотеза, согласно которой в смерти Марфы виновна ее родная мать, доверившаяся шарлатанам-колдунам. Этой версии придерживался посол Римской империи в Русском государстве Даниил Принц фон Бухау. В своем труде «Начало и возвышение Московии» он написал, что царица Марфа умерла от питья, переданного ей матерью. Якобы какие-то самозваные целители заверили женщину, что это средство поможет ее дочери стать плодовитой, выносить и родить много здоровых детей. Доверчивая мамаша, желая помочь дочери, вступающей в брак, сама сгубила девушку. Что это были за колдуны и по чьему наущению в напитке оказался яд, осталось неизвестным. Так или иначе, отец и двоюродные братья Марфы - Семен и Каллист Собакины - были казнены. Их обвинили в попытке извести царя с помощью чародейства. Дядю умершей девушки отправили в монастырь и насильно постригли в монахи. Так печально закончилась история царской невесты.
Мария Хлопова
Яд всегда являлся излюбленным средством придворных интриганов. Пострадала от него и другая девушка, которой так и не суждено было стать царицей. Речь идет о Марии Хлоповой, выигравшей смотр невест, организованный в 1616 году. Михаил Федорович, первый царь из династии Романовых, находился под сильным влиянием своей матери - инокини Марфы, которая фактически управляла государством, когда отец царя находился в плену у поляков с 1611 по 1619 годы. Конкурс на звание невесты Михаила Федоровича, в котором участвовали девушки со всей России, прошла Мария Ивановна Хлопова. По странному стечению обстоятельств она была землячкой другой царской невесты - Марфы Собакиной, и тоже была дочерью незнатного дворянина из Коломны. Это не понравилось боярам из старинных родов, у которых всегда были свои виды на холостого царя. В судьбе Хлоповой роковую роль сыграли братья Михаил и Борис Салтыковы , настроившие против невесты мать царя. В этом им помогла подруга или, как тогда говорили, «наперсница» инокини Марфы - старица Евникия. В результате постоянных наговоров и интриг потенциальная свекровь невзлюбила невесту сына. Впрочем, или использованный боярами яд оказался недостаточно мощным, или они не хотели смерти девушки, но у Марии Хлоповой в результате попытки отравления случилось лишь расстройство желудка. Хотя это позволило интриганам распустить слух о том, что невеста царя серьезно больна и не сможет стать матерью, что могло стать поводом для расторжения помолвки. Салтыковы обманули Михаила Федоровича, сообщив ему, что врачи признали недуг девушки неизлечимым. Родовитые бояре, невзлюбившие потенциальную царицу, и мать молодого Романова приняли решение сослать Хлопову вместе с родственниками в Тобольск. При этом ее родителей отправили в Вологду, и отца назначили воеводой этого северного города. Несмотря ни на что, молодой Михаил Федорович сохранял к отставленной невесте теплые чувства и отказывался жениться на любой другой девушке. Отец царя, вернувшийся из плена, учинил собственное расследование, и вина бояр Салтыковых была доказана. Братьев-заговорщиков отослали из Москвы в их поместья, а старицу Евникию - в монастырь Суздаля. Несостоявшуюся невесту перевели из Тобольска в Нижний Новгород. Когда выяснилось, что невеста здорова, Михаил Федорович решил, что его счастью ничто не может помешать, однако инокиня Марфа пригрозила сыну, что навсегда уедет из России, если Мария Хлопова станет его женой. Слабовольный монарх подчинился матери. В возрасте 28 лет он женился на знатной девушке - Марии из рода князей Долгоруких. А бывшая царская невеста тихо жила в Нижнем Новгороде, где и умерла в 1633 году.
Ефимия Всеволжская
Еще одной девушкой, пострадавшей от козней бояр, стала дочь касимовского помещика Ефимия Федоровна Всеволжская, хотя против нее не был непосредственно использован яд. Она, как и ее предшественницы, также выиграла смотр невест, организованный в 1647 году для молодого царя Алексея Михайловича, прозванного впоследствии Тишайшим. Главным виновником травли Ефимии можно назвать властного сановника Бориса Морозова , который боялся, что родственники Всеволжской «отодвинут» его от трона, снизив влияние на царя. Боярин планировал породниться с государем, женив его на одной из сестер Милославских, а сам собирался вступить в брак с другой представительницей этого старинного рода. По указанию Морозова, девушки-прислужницы, одевавшие Ефимию, туго затянули ее венец, практически сжав голову в тиски. В итоге во время официального приема и без того взволнованная царская невеста упала в обморок. После обморока девушки Морозов заявил, что она страдает от падучей болезни. Отца царской невесты - Федора Всеволжского - обвинили в утаивании важной информации о состоянии здоровья Ефимии. Мужчину жестоко пытали, а затем сослали вместе со всей семьей в Сибирь. Алексей Михайлович женился, как и планировал всесильный боярин, на Марии Милославской. Правда, после свадьбы царь помиловал бывшую невесту, разрешив ей вернуться в родное поместье.
V. Ксения Ивановна Романова. – Мария Хлопова
Смертью Марины Мнишек заканчивается цикл русских исторических женских личностей, выдвинутых на историческое поприще Смутным временем.
Но от этого времени остается одно лицо, которое, пережив страшную пору «лихолетья», переходит в другую эпоху государственной жизни Русской земли, когда, перестояв смутное время, она в себе самой нашла силы для своего спасенья и как бы обновилась для иной лучшей жизни.
Лицо это – Ксения Ивановна Романова, мать царя новой династии государей Русской земли, принявших эту землю под свое береженье в момент ее нравственного пробуждения.
О Ксении Ивановне Романовой, как и о многих, прежде нами упоминавшихся исторических женских личностях, можно сказать весьма немного, и то лишь по отношению их к другим историческим личностям и к общему ходу событий, в которых личности эти принимали самую незначительную долю участия,
Имя Ксении Ивановны появляется еще до Смутного времени. Как жена всеми любимого и уважаемого боярина Федора Никитича Романова, Ксения вместе со всем домом Романовых подвергалась со стороны Годунова опале, постигшей всех тех, которые стояли на дороге у этого честолюбивого человека, которых он подозревал в нерасположении к себе, или, наконец, которых он считал для себя опасными, вследствие обнаружения к ним любви народной.
Годунов видел любовь народа к Романовым, и этого достаточно было, чтобы взвести на них какое-либо преступление, измену, злоумышление против власти, чародейство. Романовых обвинили именно в чародействе, и, чтобы сделать их по возможности безопасными соперниками, разослали по монастырям.
Федор Никитич был пострижен под именем Филарета – имя, под которым он и прославился как в смутное время, так и во всей истории Русской земли, и заточен в Антониев-Сийский монастырь, а жена его Ксения Ивановна или Аксинья, как ее тогда называли, пострижена под именем Марфы и сослана в один из заонежских погостов.
С Ксенией находились маленькие дети, между которыми был и будущий царь Русской земли, Михаил Федорович.
Об этой тяжелой поре жизни Ксении Ивановны мы находим упоминание только в донесениях пристава Воейкова, который приставлен был недремлющим стражем к заточенному в монастыре Филарету Никитичу, и о каждом поступке, о каждом его слове обязан был доносить Годунову.
Так, в одном из своих донесений Воейков говорит, что старец Филарет особенно сильно тоскует, когда вспомнит о жене, и поэтому передает Годунову даже слова узника, которыми он выражал свой тоску по жене и детях.
Вот эти любопытные слова: «милые мои детки! маленькие бедные остались; кому их кормить и поить? так ли им будет теперь, как им при мне было? А жена моя бедная! жива ли уже? чай она туда завезена, куда и слух никакой не зайдет? Мне уж что надобно! Беда на меня жена да дети: как их вспомнишь, так точно рогатиной в сердце толкнет. Много они мне мешают: дай Господи слышать, чтоб их ранее Бог прибрал, я бы тому обрадовался. И жена, чай, тому рада, чтоб им Бог дал смерть, а мне бы уже не мешали, я бы стал промышлять одной своею душой; а братья уже все, дал Бог, на своих ногах».
Не знал узник, желая смерти жене и детям, что их впереди ждет такое высокое назначение, а одного – московская корона.
Настало потом смутное время, и много перемен принесло оно с собой на Русскую землю, а равно отразилось этими переменами и на участи людей; те, которые стояли наверху, упали очень низко; свергнутые прежде с высоты поднимались еще выше: одни погибли от царя Годунова, другие от Шуйского, третьи от поляков, а иные в битве со своими же собственными соотечественниками, когда, при нескольких самозванцах разом, началась в Русской земле «шатость»; а в этом нравственном шатании свои своих убивали, не щадя ни кровности, ни общности религий и происхождения.
Муж Ксении, или уже старицы Марфы, старец Филарет, является очень видным лицом в числе деятелей последнего акта смутной драмы «лихолетья». Но он снова в плену, в залоге у поляков.
Очнувшийся потом от нравственного кошмара самозванщины Русский народ выгоняет поляков и всех своих недругов из своей земли, и ищет себе царя.
Царя этого Русский народ находит в сыне Ксении Ивановны Романовой, старицы Марфы, которая уберегла и вскормила этого сына в страшную пору «лихолетья», воспитала его до 16-ти-летняго возраста и жила с ним в Ипатьевском монастыре, близ Костромы.
Вот здесь-то и является опять на исторический просвет старица Марфа, перед которой прошли все имена, события и деятели Смутного времени – и Годунов, и неведомый Димитрий-царевич, и Марина Мнишек, и Тушинский вор, и царь Шуйский, и королевич польский: она все это видела или обо всем этом слышала.
14-го марта в знаменитый 1612-й год к Ипатьевскому монастырю является торжественное посольство из Москвы – звать на царство сына старицы Марфы, юного Михаила Федоровича, в то время, когда отец его еще томился в польской неволе за Русскую землю.
В этот великий момент старица Марфа проявляет всю самостоятельность своего характера и глубокое понимание того, что произошло на Русской земле в то время, когда она в своем далеком уединении укрылась со своими детьми от ужасов всенародной шатости.
Выборные люди Русской земли явились к старице Марфе и ее сыну с иконами. Она и сын вышли навстречу этому великому посольству, как бы руководимому святыми иконами, и спросили: зачем они пришли к ним? Выборные люди объявили им волю и прошение всей. Русской земли – быть юному Михаилу Федоровичу на царстве.
Ребенок-царь заплакал при этом известии, заплакал от огорчения и страха перед таким великим и страшным делом, как «промышление» над всей Русской землей, еще, по-видимому, не успокоившеюся от всеобщего потрясения. «С великим гневом и плачем» изобранный царь отвечал, что не хочет быть государем над Русской землею, а мать его, Марфа, объявила, что «не благословляет сына на этот велики подвиг».
Выборные люди явились в церковь. Там они подали свои выборные грамоты.
Старица Марфа сказала послам:
– У сына моего и в мыслях нет на таких великих преславных государствах быть государем, он не в совершенных летах, а московского государства всяких чинов люди но грехам измалодушествовались, – дав свои души прежним государям, не прямо служили.
Старица Марфа все им припомнила – их измену Годунову, самими же ими избранному на царство, и убийство того, которого они же признали за царевича Димитрия, и сведение с престола Шуйского, которому сами же целовали крест служить верой и правдой.
– Видя, – продолжала Марфа: – такие прежним государям клятвопреступления, позор, убийства и поругания, как быть на московском государстве и прирожденному государю государем? Да и потому еще нельзя: московское государство от польских и литовских людей и непостоянством русских людей разорилось до конца, прежние сокровища царские, из давних лет собранные, литовские люди вывезли; дворцовые села, черные волости, пригородки и посады розданы в поместья дворянам и детям боярским и всяким служилым людям, и запустошены, и служилые люди бедны.
Сесть на московском престоле, говорила Ксения Ивановна далее, – это идти на явную «гибель». Она, наконец, напоминала выборным, что муж ее в Литве, в полону, что, узнав об избрании сына его на царство, король не пощадит старца Филарета в отмщение за свои неудачи в Русской земле.
Послы чувствуют и понимают всю резкость и правду слов старицы Марфы – и плачут, но продолжают неустанно молить ее благословить сына на царство: молили с третьего часу до девятого!
Ничто не помогало. Тогда они начали грозить Марфе гневом Божьим, наказанием за то, что она дает погибать Русской земле до конца.
Только тогда старица Марфа благословила сына на царство.
Затем старица Марфа снова отходит на второй план, хотя влиятельная рука ее виднеется из-за первоначальных распоряжений сына-царя.
Так, перед выездом в Москву, новоизбранный царь пишет московским боярам, чтобы приготовили для его помещения «золотую палату царицы Ирины с мастерскими палатами и сенями», а для матери, старицы Марфы, – «деревянные хоромы жены царя Шуйского». Бояре из Москвы отвечают, что для старицы Марфы приготовлены «хоромы в Вознесенском монастыре, где жила царица Марфа». Юный царь, конечно, не без руководства со стороны матери, отвечает на Москву: «В этих хоромах матери нашей жить не годится».
Но и тут является новое препятствие для въезда царя с матерью в Москву: находясь еще у Троицы, по дороге к Москве, старица Марфа и царь говорят боярам и плачут, что на Русской земле воров еще много, что в государстве все еще царствует неладица, тогда как бояре и выборные люди, призывавшие Михаила на царство, говорили, что земля-де Русская успокоилась, от своей шатости отстала, что в Русской земле воров и изменников более не осталось. В виду всех этих неурядиц в государстве, царь и мать его не решаются ехать к Москве.
Их успокоили, и 2-го мая 1612-го года совершился торжественный въезд в Москву царя Михаила Федоровича и матери его Ксении Ивановны, старицы Марфы.
С этой поры присутствие старицы Марфы опять становится незаметным. Из литовского полона возвращается ее муж Филарет Никитич и возводится в высокий сан патриарха Русской земли. Отец и сын вместе правят Русскую землю, и о старице Марфе нет уже упоминаний.
Правда, сильное влияние ее выступает наружу еще один раз – по вопросу о женитьбе сына царя на девице Марье Хлоповой; но об этом мы скажем в своем месте.
Неразрывно с именем Ксении Ивановны Романовой, или старицы Марфы, должно быть поставлено имя боярышни Марьи Ивановны Хлоповой, судьба которой решилась совершенно не так, как желала и надеялась эта молодая девушка, потому только, что Ксения Ивановна в деле Хлоповой приняла решение не в пользу этой девушки.
В 1616-м году, когда юному царю Михаилу Федоровичу было уже около двадцати лет, отец его, Филарет Никитич, заботясь об упрочении престола за своим родом, задумал женить сына, и с этой целью, по примеру Ивана Васильевича Грозного, воспитавшего для своего сына, Федора, невесту с малолетства, взяв для этого во дворец семилетнюю Ирину Годунову, – решился взять ко двору молоденькую девицу, боярышню Марью Ивановну Хлопову.
Боярышню Хлопову, по обычаю того времени, во дворце из Марьи переименовали в Настасью, вероятно, в честь бабки, знаменитой Анастасии Романовны Захарьиной-Кошкиной, первой супруги царя Ивана Васильевича Грозного, и стали называть царевной.
Вдруг царю доносят, что невеста его, боярышня Марья, или царевна Настасья, опасно и неизлечимо больна. Болезнь эта проявилась тем, что боярышню-царевну однажды рвало.
Не расследовав дела, несчастную царевну-невесту тотчас же, вместе с родными ее, ссылают в Тобольск, конечно, за то, зачем они не предуведомили, что боярышня больна и недостойна быть царской невестой.
Филарет Никитич, по-видимому, подозревал, что тут кроется интрига, и потому понемногу начал смягчать суровость ссылки Хлоповой и ее родных, из Тобольска, в 1619-м году, приблизив их в Верхотурье, а в 20-м году передвинув еще ближе – в Нижний.
Но между тем молодой царь оставался без невесты, и Филарет задумал женить его на иностранной принцессе.
С этой целью тогда же, в 1621-м году, отправлено было в Данию, к королю Христиану, посольство, состоявшее из князя Алексее Михайловича Львова и дьяка Шипова.
При этом королю Христиану из Москвы написано было:
«По милости Божьей, великий государь царь Михаил Федорович приходит в лета мужеского возраста и время ему приспело государю сочетаться законным бравом; а ведомо его царскому величеству, что у королевского величества есть две девицы, родные племянницы, и для того великий государь его королевскому величеству любительно объявляет: если королевское величество захочет с великим государем царем быть в братстве, дружбе, любви, соединении и приятельстве навеки, то его королевское величество дал бы за великого государя племянницу свою, которая к тому великому делу годна».
Послам дан был наказ следующего содержания:
«Если будут говорить, что королевская племянница для любви супруга своего в русской вере приступит, а креститься ей в другой раз непригоже, потому что она и так христианской веры и крещена по своему закону, – то отвечать: королевской племяннице в другой раз не креститься никак нельзя, потому что у нас со всеми верами рознь немалая: у иных вер вместо крещения обливают и миром не помазывают; так король бы свой племянницу на то наводил, и отпустил ее тем, чтоб ей принять святое крещение».
Если король и его приближенные скажут: «как она будет за великим государем, то пусть сам великий государь ее к тому приводит, а они у нее воли не отнимают, или пусть послы сами говорят об этом с королевской племянницей» – то отвечать, что им самим говорить о том с высокорожденной королевской племянницей непригоже, потому что их девическое дело стыдливо, и им с ней говорить много для остережения их высокорожденной чести непригоже.
Послы должны были промышлять, родственникам и ближним людям невесты говорить всякими мерами, веру православную хвалить и на то невесту привести, чтоб она захотела быть с государем одной веры и приняла святое крещение; к людям, которые будут этим промышлять, быть ласковыми и приятельными, и, если надобно, то, смотря по мере, и подарить, и вперед государским жалованьем обнадеживать.
Если король спросит: будут ли его племяннице особые города и доходы, то отвечать: «если, по божественному писанию, будут оба в плоть единую, то на что их, государей, делить? все их государское будет общее; чего она, государыня, захочет, все будет ей невозбранно; кого захочет, того, по совету и повелению супруга своего, жаловать будет, и тем датским людям, которые будут с нею, неволи и нужды не будет, и чаем, что с ней будут не многие люди: многим людям быть не для чего, у великого государя на дворе честных и старых боярынь и девиц – отеческих дочерей – много.
Если на все это будет получено согласие, то послам просить ударить челом племянницам, и пришедши к ним, ударить челом по обычаю учтиво об руку, и поминки королеве и девицам поднести от себя по сорок соболей или что пригоже, причем смотреть девиц издалека внимательно, какова которая возрастом, лицом, белизной, глазами, волосами и во всяком пригожестве, и нет ли какого увечья, а смотреть издалека и примечать вежливо. Если королева позовет их к руке, то идти; королеву и девиц в руку целовать, а не витаться с ними (не брать за руку), и, посмотрев девиц, идти вон, после чего проведывать, которая к великому делу годна, чтобы была здорова, собой добра, не увечена и в разуме добра, и какую выберут, о той и договор с королем становить, спрашивать сколько дадут за невестой земель и казны.
Но из посольства этого ничего не вышло. Король даже не говорил с князем Львовым, велев сказать ему, что он-де болен, а послы, вследствие этого, не захотели говорить с ближними его сановниками о таком великом деле, как сватовство царя.
Тогда в январе 1628-го года послано было посольство к шведскому королю Густаву-Адольфу с тем, чтобы высватать принцессу Екатерину, сестру курфюрста бранденбургского Георга, шурина Густава-Адольфа.
Но и здесь была неудача. Густав-Адольф отвечал, что принцесса Екатерина ради царства не отступится от своей веры.
После этих неудач с иностранными сватовствами, Филарет опять поднял дело о несчастной Марье Хлоповой, которая жила с родными в Нижнем, и – как доходили оттуда вести – была совершенно здорова.
Доктор Валентин Бильс и лекарь Бальцер, которые, по поручению кравчого Михаила Михайловича Салтыкова, племянника царицы-матери Ксении Ивановны, пользовали царскую невесту, когда она захворала во дворце, объявили на сделанный им запрос, что у боярышни-царевны была пустая желудочная болезнь, легко излечимая.
Тогда взяли к допросу Салтыкова. Салтыков, видимо, изворачивался, путался, показывал, будто бы не говорил, что боярышня Хлопова неизлечима, и вообще обнаружил, что тогда он солгал.
Не удовольствовавшись этим, царь и Филарет послали за отцом Хлоповой, а потом за дядей Гаврилой Хлоповым. Отец боярышни показал, что дочь его Марья была совершенно здорова, пока ее не привезли во дворец; во дворце ее рвало, но рвота скоро прошла, а в ссылке с ней этого ни разу не было. Спросили духовника боярышни – тот показал то же самое.
Привезли и дядю невесты – Гаврилу Хлопова, и дело объяснилось следующим образом:
Однажды царь с приближенными своими боярами ходил смотреть вещи в оружейной. Ему поднесли турецкую саблю замечательной работы, и все хвалили эту работу.
Михайло Салтыков на это заметил:
– Вот невидаль! И на Москве государевы мастера такую саблю сделают.
Царь, обратившись к Гавриле Хлопову, который тоже находился там с прочими боярами, спросил:
– Сделают такую саблю в Москве?
– Сделать-то сделают, только не такую, – отвечал Хлопов. Салтыков вырвал у него из рук саблю и с досадой сказал, что Хлопов тут ничего не смыслит. После того они «поговорили гораздо», т. е. крупно поссорились, и с той минуты Салтыковы невзлюбили Хлоповых. На беду захворала боярышня-царевна, и царю донесено было, что она больна неизлечимо.
Но, не удовлетворившись и этим объяснением, Филарет и царь послали в Нижний боярина Федора Ивановича Шереметева и чудовского архимандрита Иосифа с медиками подлинно разведать: точно ли здорова боярышня Марья Ивановна. Те нашли, что здоровехонька.
Несчастная девушка, на вопрос Шереметева: отчего она занемогла, по своей суеверной наивности, отвечала:
– Болезнь моя приключилась от супостат.
Отец ее, не менее суеверный и, злобствуя на Салтыковых за несчастье дочери, показал, что ее отравили Салтыковы: «дали-де для аппетита какой-то водки из аптеки».
Один лишь дядя боярышни, Гаврила Хлопов, объяснил и это обстоятельство разумнее всех: он сказал, племянница-боярышня занемогла от неумеренного употребления сладких блюд.
Оно и понятно. Молоденькую, хорошенькую боярышню, взятую во дворец, нареченную невесту царя и будущую царицу, конечно, все, что называется, носили на руках, закормили сластями – и, этим погубили всю ее жизнь.
Интрига Салтыковых, таким образом, обнаружилась вполне, и их разослали по деревням. Мать их сослали в монастырь. Поместья и вотчины отобрали в казну, объясняя эту строгую опалу тем, что Салтыковы «государевой радости и женитьбе учинили помешку».
«Вы это сделали – говорилось в царском указе Салтыковым – изменой, забыв государево крестное целование и государскую великую милость; а государева милость была к вам и к матери вашей не по вашей мере; пожалованы вы были честью и приближеньем больше всех братьи своей, и вы то поставили ни во что, ходили не за государевым здоровьем, только и делали, что себя богатили, дома свои и племя свое полнили, земли крали, и во всех делах делали неправду, промышляли тем, чтобы вам, при государевой милости, кроме себя никого не видеть, а доброхотства и службы к государю не показали».
Но все же несчастную Хлопову царь уже не взял за себя. Причиной этого было то, что мать царя, Ксения Ивановна, ни за что не хотела этого, потому что пострадавшие Салтыковы были ее племянники. Может быть также, что в семь лет ссылки боярышня Марья Ивановна успела и постареть и подурнеть.
Хлопову оставили в Нижнем, но за то, что она была царевой невестой и погубила свое счастье неумеренным пристрастием к сладким яствам, ее велели пожаловать «корм давать перед прежним вдвое».
После этого царь женился на Марье Владимировне Долгорукой, которая, впрочем, в тот же год и умерла. Летописцы говорят, по обыкновению, что ее отравили – была испорчена.
На следующий год Михаил Федорович женился на Евдокии Лукьяновне Стрешневой, дочери незначительного дворянина.
Об этих двух личностях сказать положительно нечего, потому что они ничем не проявили себя ни прямо, ни косвенно, по отношению в другим лицам и событиям.
Данный текст является ознакомительным фрагментом. Из книги Блокадная книга автора Адамович АлесьЭТА БЕССМЕРТНАЯ, ЭТА ВЕЧНАЯ МАРИЯ ИВАНОВНА! А Мария Ивановна из ЖАКТа - помните ее, командира группы самозащиты? - она все еще там, возле своих «жилых объектов»… И сегодня память ее мечется между домами и бараками, тащит и нас следом туда, где с громом и дымом разорвался
Из книги Всемирная история. Том 3. Новая история автора Йегер ОскарГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ Англия и реформация. Генрих VIII, Эдуард VI, Мария, Елизавета. Шотландия и Мария Стюарт. Век Елизаветы. Гибель армады Теперь мы вынуждены обратиться к тем событиям, которые наполняют собой историю Англии в тот важный период времени, который начинается с
Из книги История города Рима в Средние века автора Грегоровиус Фердинанд5. Древняя базилика Св. Павла. - Почитание святых в ту эпоху. - Св. Лаврентий extra muros и in lucina. - Св. Агнесса. - 8. crux в Иерусалиме. - Св. Петр и Св. Мария maggiore. - Св. Мария в Транстеверине. - Св. Климент. - Вид Рима в V веке. - Контрасты в городе По просьбе Сильвестра Константин
Из книги Моя миссия в России. Воспоминания английского дипломата. 1910–1918 автора Бьюкенен ДжорджГлава 13 1896–1914 Мои отношения с императором и императорской семьей. – Императрица Александра. – Первая аудиенция у императора в 1896 году. – Его большая личная привлекательность. – Императрица Мария. – Великая княгиня Мария Павловна. – Великая княгиня Виктория и
Из книги Самые знаменитые святые и чудотворцы России автора Карпов Алексей Юрьевич Из книги Книга 1. Западный миф [«Античный» Рим и «немецкие» Габсбурги - это отражения Русско-Ордынской истории XIV–XVII веков. Наследие Великой Империи в культ автора Носовский Глеб Владимирович Из книги Великие пророчества о России автора Бурин Сергей НиколаевичКсения Петербургская Любимицей народа была и Ксения Петер - бургская… Блаженная и святая - удивительное сочетание, как кажется на первый взгляд. На Руси блаженными издавна называли юродивых. Для современного человека юродивые сродни сумасшедшим. Но это заблуждение,
Из книги Все великие пророчества автора Кочетова Лариса Из книги Александр III и его время автора Толмачев Евгений Петрович4. ВЕЛИКАЯ КНЯГИНЯ КСЕНИЯ АЛЕКСАНДРОВНА РОМАНОВА (1875-1960) Родилась 25 марта 1875 г. в Санкт-Петербурге. Она вместе с братьями Николаем и Георгием условно относилась к старшим детям Александра III. Ксения воспитывалась непосредственно под руководством Марии Фёдоровны,
Из книги Старец Григорий Распутин и его поклонницы автора Пругавин Александр СтепановичI КСЕНИЯ ВЛАДИМИРОВНА Возвращаюсь домой. Прислуга сообщает: - Была какая-то дама… Письмо оставили. Обещались другой раз заехать. Фамилии не сказали. Я говорю: барин завсегда приказывают фамилию спросить… Не сказали!.. Говорят: в письме там все написано. Вскрываю письмо,
автора Хмыров Михаил Дмитриевич8. АЛЕКСАНДРА ИВАНОВНА (в иночестве Мария) чья дочь - неизвестно, стала второй женой князя Ивана Ивановича (впоследствии великий князь) с 1345 г., родила князя Дмитрия (впоследствии великий князь и Донской) в 1350 г. и умерла вдовою 27 декабря 1364 г., приняв перед смертию
Из книги Алфавитно-справочный перечень государей русских и замечательнейших особ их крови автора Хмыров Михаил Дмитриевич133. МАРФА, великая инокиня, в мире Ксения Ивановна жена боярина Федора Никитича Романова-Юрьева (в иночестве Филарет), патриарха всероссийского, дочь дворянина Ивана Шестова от брака с Марией, известной только по имени.О годе и месте ее рождения сведений нет; вышла за
Из книги Всемирная история в лицах автора Фортунатов Владимир Валентинович6.7.1. Мария Кровавая и Мария Стюарт В российской истории лишь последний российский император Николай II получил прозвище Кровавый, которое за ним закрепилось после Кровавого воскресенья. В Англии Кровавой назвали Марию I Тюдор. Чем же она так не угодила своим подданным?Ее
Из книги Русские исторические женщины автора Мордовцев Даниил ЛукичIII. Ксения Годунова Фамилия Годуновых появляется на историческом горизонте Русского государства каким-то метеором и таким же метеором исчезает: в голове метеора является крупная личность самого Бориса Годунова, уже достаточно оцененная и осужденная историею; при
автораКшесинская Матильда Феликсовна В замужестве – княгиня Мария Романова-Красинская (род. в 1872 г. – ум. в 1971 г.) Знаменитая русская балерина.О такой женщине, как Матильда Кшесинская, можно сказать, что эта дама «умела жить». Но, чтобы добиться успеха на сцене и получить
Из книги Женщины, изменившие мир автора Скляренко Валентина МарковнаХлопова, Мария Ивановна
Дочь московского дворянина, невеста царя Михаила Федоровича. В 1616 г. царю пошел 20-ый год, и решено было его женить. Выбор царя пал на Хлопову. Невесту поместили в верхних хоромах царского дворца, нарекли царицей, дали ей новое имя "Анастасия" и стали уже поминать при богослужении. Вместе с царственным женихом она ездила в Троице-Сергиевскую лавру на богомолье. Во дворце с царской невестой поселились ее мать и бабка, отец же и дядя ежедневно ее навещали. Царь приблизил к себе родных невесты, в особенности же дядю ее Гавриила Васильевича Хлопова. Это обстоятельство не могло нравиться царскому родственнику и самому могущественному человеку при дворе, боярину Михаилу Михайловичу Салтыкову, и между ним и Г. В. Хлоповым не замедлило произойти столкновение. Однажды царю в Оружейной палате показывали турецкую саблю. Салтыков, заведовавший этой палатой, заявил, что и в Москве у него сделают такую. Спрошенный царем о своем мнении, Х. выразил сомнение в верности слов Салтыкова, и между соперниками произошел спор. Вскоре Салтыкову представился случай отомстить за оскорбление. Хлопова заболела, ее "рвало, и ломало нутро, и опухоль была". По мнению Гавр. Вас. Хлопова болезнь произошла от неумеренного употребления сладкого. О болезни доложили царю и его матери, и царь велел осмотреть невесту докторам, главный же надзор за лечением был поручен Салтыкову. Доктор Фалентин Бильс нашел, что у Хлоповой желудок не в порядке, но что от этой болезни "плоду и чадородию порухи не бывает". Осматривавший же затем больную лекарь Балсырь (Бальцер) нашел у больной желтую болезнь, от которой, впрочем, по его мнению, порухи чадородию не бывает. Доктор прописал лекарство, но родные, не доверяя ему, лечили больную и своими средствами: давали воду с мощей и камень "безуй". Несмотря на благоприятные отзывы врачей и на то, что Хлопова вскоре выздоровела, Салтыков объявил царю, что доктора нашли у ней неизлечимую болезнь. Он восстановил против Хлоповой и тетку свою, мать царя. Дело о Хлоповой было передано на решение боярской думы, которая объявила, что "царская невеста к государевой радости не прочна". Ее сослали с "верху", где она прожила всего шесть недель. Хлопова поселилась у бабки своей, Феодоры Желябужской. Через 10 дней ее вместе с бабкой, теткой и двумя дядями Желябужскими сослали в Тобольск и разлучили таким образом с матерью и отцом, который был послан на воеводство в Вологду. Осенью 1619 г. Хлопова и Желябужские были переведены в Верхотуры, где они пробыли немного более года, так как уже 30 декабря 1620 г. была отправлена в Верхотуры грамота о том, что царь пожаловал свою бывшую невесту с родными ее для отца своего Великого Государя Святейшего Патриарха Филарета Никитича и велел перевести их в Нижний Новгород. Выехать во вновь назначенный для пребывания город Хлопова и Желябужские могли не раньше февраля 1621 г., так как только 4 февраля приехал в Верхотуры человек Ивана Хлопова, привезший царскую грамоту. Царь не покидал между тем мысли жениться на прежней невесте. Когда после неудачных переговоров о браке с иностранными принцессами ему предложили выбрать невесту из русских девиц, он отвечал: "обручена мне царица, кроме ее не хочу взять иную". В это же время в Москве стало известно, что Хлопова, живущая в Нижнем Новгороде, совершенно здорова. По совету патриарха Филарета решено было расследовать дело о болезни Хлоповой. 15 сент. 1623 г. царь в присутствии бояр сам допрашивал доктора Бильса и лекаря Балсыря, которые повторили свои прежние слова. Очная ставка их с Салтыковым обнаружила его обман. 19 сентября царь с патриархом допрашивали отца и дядю Хлоповой, из которых последний подробно объяснил все обстоятельства, предшествовавшие болезни царской невесты, и рассказал о ссоре с Салтыковым. Духовник Хлоповой показал, что она всегда была здорова. После этого в Нижний Новгород был послан боярин Ф. И. Шереметев с несколькими другими лицами, в числе которых были и врачи, для допроса Хлоповой и живших с нею родных. Следователям велено было "к Хлоповой держать честь и бережение во всем и деньги и запаси всякие на ее обиход давать, чтобы ей скудости и недостатка ни в чем не было". При допросе Хлопова объявила, что болезнь ее "учинилась от супостат". Следователи пришли к заключению, что Хлопова вполне здорова. Когда следствие было окончено, Ф. И. Шереметев по царскому повелению выдал Хлоповой 300 руб. и запасы хлебные и медвяные. Салтыковы подверглись опале и были высланы из Москвы. Однако царю не пришлось привести в исполнение свое желание. Мать его, старица Марфа Ивановна, продолжала быть против Хлоповой и объявила, что не быть ей в царстве перед сыном, если Хлопова будет царицей. Несмотря на то, что патриарх Филарет был за брак с Хлоповой, Михаил Федорович не хотел идти против воли матери. 1 ноября была послана к Шереметеву грамота с приказом объявить Ивану Хлопову, что государь дочь его Марию взять за себя не изволил. Ивану Хлопову приказано было ехать в его Коломенскую вотчину, а Мария Ивановна с бабкой и дядями оставлена в Нижнем Новгороде. Корму им было велено давать вдвое против прежнего. Для житья Хлоповой был дан выморочный двор Козьмы Минина. Хлопова скончалась в Нижнем Новгороде в 1633 г., не позже марта месяца, так как 31 марта ее двор был отдан князьям Черкасским.
"Собрание государственных грамот и договоров", ч. III, № 63-65. - "Акты Историч.", т. III, № 80 и 91. - "Акты, собранн. Археограф. Экспедицией", т. III, № 218. - "Полн. собр. русских летописей", т. V, стр. 55. - Соловьев: "Ист. Росс.", т. IX, гл. 3. - Зобелин: "Домашний быт русских цариц", гл. 3.
Чулков.
{Половцов}
. 2009 .
Смотреть что такое "Хлопова, Мария Ивановна" в других словарях:
Хлопова (Мария Ивановна) дочь московского дворянина, невеста царя Михаила Федоровича. В 1616 г., когда царю минул 20 й год, решено было его женить; выбор его пал на Х., которая, в начале следующего года, с новым именем Анастасии, помещена была… … Биографический словарь
Мария Хлопова (? до марта 1633) дочь дворянина Ивана Хлопова из Коломны, наречённая невеста царя Михаила Федоровича. Смотр невест, по результатам которого царь выбрал Марию, состоялся в 1616 г. В начале следующего года Мария, с новым именем… … Википедия
Мария Хлопова (? до марта 1633) дочь дворянина Ивана Хлопова из Коломны, наречённая невеста царя Михаила Федоровича. Смотр невест, по результатам которого царь выбрал Марию, состоялся в 1616 г. В начале следующего года Мария, с новым именем… … Википедия
Мария Хлопова (? до марта 1633) дочь дворянина Ивана Хлопова из Коломны, наречённая невеста царя Михаила Федоровича. Смотр невест, по результатам которого царь выбрал Марию, состоялся в 1616 г. В начале следующего года Мария, с новым именем… … Википедия
Хлопова, Мария Ивановна Мария Хлопова (? до марта 1633) дочь дворянина Ивана Хлопова из Коломны, наречённая невеста царя Михаила Федоровича. Смотр невест, по результатам которого царь выбрал Марию, состоялся в 1616 г. В начале следующего года… … Википедия
- (? до марта 1633) дочь дворянина Ивана Хлопова из Коломны, наречённая невеста царя Михаила Федоровича. Смотр невест, по результатам которого царь выбрал Марию, состоялся в 1616 г. В начале следующего года Мария, с новым именем Анастасия была… … Википедия
Город Тобольск … Википедия
Ниже приводится список награждённых званием «Заслуженный учитель Российской Федерации» в 1999 году. В него вошли учителя, преподаватели, воспитатели, заместители директоров, директора и другие работники системы образования, включая военные… … Википедия
Боярин, главный виновник интриги, жертвой которой сделалась в 1616 г. первая невеста царя Михаила Феодоровича, Мария Ивановна Хлопова. По докладу С., что болезнь Хлоповой неизлечима, несчастную сослали в Тобольск и только в 1620 г. перевели в… … Большая биографическая энциклопедия
Мария Хлопова (? - до марта 1633) - дочь дворянина Ивана Хлопова из Коломны, наречённая невеста царя Михаила Федоровича.
Смотр невест, по результатам которого царь выбрал Марию, состоялся в 1616 г. В начале следующего года Мария, с новым именем Анастасия была помещена «во дворце наверху». Ей велено было оказывать почести как царице, дворовые люди ей крест целовали, и во всем Московском государстве велено поминать ее имя на ектениях. Хлопова и её родственники возбудили зависть Салтыковых, которые восстановили против невесты мать царя. Когда невеста заболела (расстройство желудка), её ославили как неплодную, и боярская дума объявила, что «царская невеста к государевой радости не прочна».
Марию вместе с бабушкой, теткой и двумя дядьями сослали в Тобольск. Её отца и мать отправили на воеводство в Вологду. Её дальнейшая судьба:
1619 г.: Мария переведена в Верхотурье.
1621 г.: Мария переведена в Нижний Новгород, где она была поселена на выморочном дворе Кузьмы Минина.
Все это время царь Михаил Федорович сохранял к девушке нежное чувство и отказывался жениться. После того, как его отец патриарх Филарет прибыл ко двору и смог противостоять желаниям царской матери инокини Марфы, настроенной против Марии, по поводу болезни Хлоповой было проведено новое дознание. Доктора, которым была устроена очная ставка, показали, что они предоставили Салтыковым совсем не ту информацию, которую они передали царю, и девушка была вполне здорова. В конце 1623 г., спустя 7 лет после трагического события, в Нижний Новгород прибыли дознаватели во главе с боярином Ф.И. Шереметевым, которые нашли её вполне здоровой. Они уже готовились доставить девушку в Москву. Но мать царя все-таки настояла на своем, и Михаил Федорович понял, что на Хлоповой он никогда не женится .
В сентябре 1624 г. 29-летний царь наконец заключил брак - с Марией Долгоруковой, проходив холостяком до достаточно зрелого для его эпохи возраста.
Хлопова, устроенная лучше прежнего, продолжала оставаться в Нижнем Новгороде до самой смерти, последовавшей не позже марта 1633 г.
Литература
П. Мельников. «Мария Ивановна Хлопова, невеста царя Михаила Федоровича» ("Нижегородские Губернские Ведомости", 1845, № 7 и след.)
Д. Мордовцев. «Русские женщины допетровской Руси»;
И. Е. Забелин. «Домашний быт русских цариц» (глава 3-я).
Источник: http://ru.wikipedia.org/wiki/Хлопова,_Мария_Ивановна